January 19th, 2011

Юродивая

Небольшая история из рабочей практики. Посещая монастыри мы, если это возможно, кормим туристов в монастырских трапезных: это красиво, интересно и, обычно, недорого. Раньше я всегда читал молитву перед началом трапезы, и огорчался, если кто-то начинал есть до молитвы. Теперь я стал терпимее, да и своих грехов хватает, чтоб на чужие внимание обращать. Так что если публика, проголодавшись, сразу набрасывается на угощение, я читаю молитву про себя, ну а если ждут терпеливо - то вслух, во весь голос и нараспев. Обычно никто из персонала на молитву внимание не обращает, ко всему привычные. А тут столкнулся я в одном монастыре с юродивой.
Заходя в трапезную, никто из моих туристов не перекрестился на иконы. Заметив это, сидевшая в конце стола женщина неопределённого возраста вдруг заголосила: "Ни одного православного нету, смотрите, ни одного православного!" Я не сразу обратил внимания - мало ли кликуш кормится при монастырях. Я вслух прочёл Отче наш. Никто не подтягивал. Юродивая снова оживилась: "Никто даже Отче наш не знает! Хоть вы их научите!" - обратилась она ко мне. Я молчал.
Наши поездки не могут считаться паломническими: наша цель - более внешняя, нежели внутренняя красота. Я, конечно, рассказываю об истории Церкви, иногда разъясняю и особенности нашей Веры - если спрашивают, или если при мне несут какую-нибудь очевидную ересь. Но проповедью мои экскурсии назвать нельзя. Да и не хочется мне на экскурсии нарваться на диспут с приверженцем какой-нибудь бредовой, самим для себя придуманной религии. Если кто-то желает отправиться именно в паломническую поездку - есть масса паломнических служб.
Всё это я очередной раз проговорил про себя. А юродивая не унималась. Я стал прислушиваться к её словам, и вдруг понял, что говорит-то она красиво, складно, и очень по делу, не говорит - а проповедует, без кликушества, строго православно, никого не оскорбляя, но с явным нажимом: "Вы когда дома едите - маме "спасибо" говорите, а теперь Богу скажите!" Говорила она ещё много, только я не запомнил, мне нужно было рассчитаться за трапезу, проведать автобус и проследить, чтобы никто не опоздал.
Публика выходила - кто возмущённо, а кто и пристыженно. А я вспоминал древнерусских юродивых Христа ради, не боявшихся говорить истину нелицеприятно, то есть, не взирая на лица. И, конечно, уже не сомневался, КТО именно глаголил устами безвестной юродивой.